Previous Entry Share Next Entry
«Карамора», МХТ им. Чехова, режиссер Дмитрий Егоров
jeronimob
Назвать эту постановку премьерой было бы не совсем правдой. Ситуация-то вот какая: «Карамора» была показана в марте всего два раза в рамках режиссёрской лаборатории «Горький. Проза», приуроченной к грядущему 150-летию Максима Горького. Однако же хочется верить, что из этого наброска все же вырастет большой спектакль, потому что даже уведенный черновик кажется вполне заслуживающим внимания.
Поводов много. Первый – та самая «Карамора», короткий рассказ Максима Горького, написанный им в начале двадцатых годов – во времена, когда, отправленный заграницу якобы на лечение, Алексей Максимович вдруг оглянулся назад, а, оглянувшись, увидел страшное. При всей своей видимой самостоятельности сюжета, «Карамора», конечно, это, в первую очередь, произведение автобиографическое, четко показывающее, как изменилось сознание Горького. Воспевавший новых людей и новую страну, горячо поддержавший революцию, он вдруг пишет произведение, главной темой которой становится рассуждение о человеческой совести, человеческом предательстве и поиске самого себя, недаром же ее герой – провокатор, оказавшийся в застенках и теперь вспоминающий свой жизненный путь.
Тут, однако, интересно и многое другое. Волею Дмитрия Егорова текст Горького, не измененный, не дополненный, но сокращенный изрядно, вдруг оказывается не исповедью человека, множащего свои сущности в надежде, что хотя бы одна из них сможет существовать в гармонии с миром, а препарированием такого понятия, как «игра». Петр Каразин, главное действующее лицо «Караморы», вроде бы человек серьезный, а вот же, играет постоянно: то в учение, то в революцию, то в любовь, то в работу на охранку. Зачем? Чтобы докопаться до сути, а суть – есть, в его понимании, зло. Множить его, множить, до тех пор, пока человечество не захлебнется в нем, да так, что после никогда к нему не приблизится. Вот смысл большинства его поступков.
Этим он и занимается на крошечной сцене (художник Константин Соловьев), на которой и есть-то лишь стол, несколько табуреток, да стена, на которую на протяжении всего спектакля проецируется нечто супрематическое, складывающееся на глазах у зрителя, поскольку слайды в проектор кладутся один на другой. На красный квадрат – черный крест, следом – треугольники и круги, а поверх всего этого, в самом финале, и вовсе ложится поддон с копошащимися на кроваво-красном фоне червями-мотылем.
Это страшно.
Но еще страшнее, конечно, от того, насколько вживается в роль Караморы актер Игорь Хрипунов, сделавший своего персонажа пугающе реальным. Тут, впрочем, хороши все. Нежнейшая Софья Ардова, играющая единственную женскую роль – вроде бы ничего не решающую, но придающую этому мужскому спектаклю изрядную долю красоты и нежности. Александр Ливанов, играющий следователя Симонова, умело сочетая драматизм с эксцентрикой. Виктор Кулюхин, почти и незаметный – особенно после его бенефиса в «Лехе» Данилы Чащина, но вот, поди ж ты, невероятно характерный, объемный…
К слову, в рамках все той же лаборатории МХТ планирует показать еще два спектакля: «Мальва» уже упомянутого Данилы Чащина и «Исповедь» Алессандра Джунтини.

?

Log in