Накрашенные, словно в последний путь, юные и красивые, старики и старухи, выцветшие платочки, палочки в руках, кто-то в обтягивающих аппетитную попку джинсах, пьяненькие, бутылки пива, дети в маечках, на велосипедах, роликах, читающие, разговаривающие, о чем-то спорящие, все на лавочках вокруг фонтана («Черт, ночью в нем снова купались бомжи!» - восклицает квадратная женщина с красным лицом и в оранжевом жилете), велосипедисты, мчащиеся через двор в Лосиный остров, несущаяся из припаркованных машин музыка. Все напоминает калейдоскоп, этакую иллюстрацию приближающегося лета, все подвижно, изменчиво, блестяще, как бьющая вверх вода, падающая на двух серебристых медведей. Глаз цепляется только за них, за полупрозрачную радугу, потому что к вечеру, и это очевидно, исчезнет все, кроме этого самого фонтана. Впрочем, нет. Возможно останется еще и Саша.
«Т-а-а-а-щ-е-е-е» - произносит он время от времени, перебивая этим то ли словом, то ли бессмысленным набором букв, словно запятой, свою плохо артикулированную, но довольно стройную речь.
( дальше... )