89.
Я снова не выспался, потому что нам отменили один выходной. Причем один выходной на каждой неделе, сказав, что уходить домой раньше, чем уходит начальник, неприлично. Это значит, что мы только и ждем, чтобы сбежать домой. Только об этом и думаем, и все время смотрим на часы, хотя должны думать о работе и быть счастливыми здесь, а не где-то еще. А счастливые часов не наблюдают.
Мне пора снова идти на работу.
Жена еще спит.
Я наскоро выпиваю пару чашек кофе, пока она не видит, потому что, как только видит, говорит, что из-за этого у меня сердце и болит, а оно в последнее время и правда начало побаливать, и бегу к метро.
Я пытаюсь представить, что случится сегодня.

90
На работе рады моему приходу.
Бородатый мне кивает еще издали и машет рукой.
Оказывается, он зовет меня выпить чай. Здесь это так называется - «выпить чай». На самом деле, он что-то хочет мне сказать.
Он говорит, что слышал: нам опять дадут не всю зарплату.
У меня есть подозрение, что он получает раза в три больше, чем я. Он на хорошем счету, потому что верит в ангелов и пишет сюда черт знает, сколько лет. С маленькой зарплатой, конечно, нескольких любовниц не прокормишь, а я по-прежнему уверен, что он их кормит и поит, потому что неплохой человек. Только немного нервный, часто машет руками, когда говорит, а пару раз, переволновавшись, даже падал в обморок. Ему деньги очень нужны - сами знаете, и подарки, и лекарства дорого стоят, а у него еще жена, которая любит путешествовать, и дети, которые не любят работать. Вот он снова и дергается.
И я начинаю дергаться.
Я не люблю менять работу, но не получать свои честно заработанные не люблю еще больше.
А еще я стал опасаться говорить по телефону.
Возможно, у меня тоже начинается мания.
И это - вдобавок к испорченной карме и проклятиям певца.
( 91 )

83
Десять утра. Звонок на планерку.
Тут всегда звонят: кто-то подарил главному колокол, вот он и отводит душу, видимо думает, что на корабле, и сам – капитан, а остальные матросы или боцманы, которым нужно срочно дать задание и поинтересоваться на предмет выполнения обязанностей.
От колокола еще несколько секунд щекотно в ушах - наверное, происходит что-то с барабанными перепонками, а, пока они тихонечко вибрируют, я успеваю успокоить соседку, которая вот уже несколько минут ревет из-за того, что у нее нет тем, точнее есть, но плохие, и даже не плохие, а полная ерунда, за которую надо увольнять. Так ей сказали.
Я смотрю на ее заплаканное лицо. Это неприятно. Она спрашивает, стоит ли ей писать заявление об уходе, или немного подождать.
Я говорю «подожди», хотя не понимаю, чего ждать. Я бы на ее месте ушел. Но на своем я не хочу перемен. Я советую ей придумать, кому бы написать записку от маньяка. Думаю, это выход.
Она молча кивает, а потом просит помочь. Говорит, что над текстом записки подумает, но не смогу ли я его отредактировать, чтобы получилось пострашней.
Я обещаю. Она улыбается. Я спешу в кабинет главреда, чтобы не пропустить ничего интересного и поучаствовать в мозговом штурме новых обложек и читательских сердец.
( 84 )

77
В последние дни мне все больше нравится смотреть телевизор. Садишься себе на диван, закуриваешь и смотришь.
Иногда там показывают весьма познавательные программы.
Недавно, например, я не мог оторваться от сюжета про хамелеонов. Оказывается, их на планете совсем мало. Еще чуть-чуть, и совсем не останется, хотя самцы-хамелеоны стараются, как могут.

78
У них очень тяжелая жизнь. Однако эти ребята не сдаются, а все потому, что умеют меняться. Когда у хамелеонов хорошее настроение, их кожа становится очень яркой и с разными узорами. Узоры все время меняются. И цвет. Если хамелеоны мерзнут, то становятся почти черными – так им проще аккумулировать тепло. Они меняются при смене температуры, света, влажности, от чувства голода, испуга, жажды, раздражения. Когда самка беременна, она вся такая изумрудная с белыми прожилочками, и самцы, которые ее видят, понимают, что такую трогать не стоит. Всю работу сделал уже кто-то другой – более шустрый и удачливый.

79
Я позвонил брату, чтобы поинтересоваться, какого бы цвета он хотел быть. И вообще, не приходила ли ему в голову мысль, как здорово быть хамелеоном.
( 80 )

73
Сегодня отдел светской хроники снова пишет записки. С сексуальными маньяками нужно сделать перерыв, сказал Арам. Придумайте что-то про любовь.
Все сидят и придумывают. Так рождается новый образ: маньяк-романтик.
Кто-то бежит в газетный киоск за открытками в форме сердечка. Юноша-стажер строчит на них слова страстной любви и предложения руки и сердца.
Вопрос, кому бы их подкинуть, решается в течении часа. Договориться ни с кем не получается, что озадачивает: получать записки от насильников было куда больше желающих, чем читать признания в светлых чувствах. Я давно подозревал, что у всех знаменитостей проблемы с психикой и нехватка острых ощущений.
( 74 )

69
Говорят, что нас всех будут проверять на детекторе лжи. Я видел его только в кино. Там часто так делают: сажают человека на неудобный стул, обматывают проводами, словно рождественскую елку гирляндами, и задают разные вопросы. Вы убивали этого господина? Где вы были прошлым вечером? Была ли у вас половая связь с его женой?
Нас пообещали тоже обмотать проводами, если никто не сознается в своих прегрешениях. Оказывается, кто-то снова передал конкурентам нашу сенсацию.
Служба безопасности в бешенстве и Арам тоже. В редакции только и слышно, что лезгинку и его крики. Все сидят тихо, как мыши. Девушка за соседним столом наливает рюмку коньяка и знаками предлагает мне присоединиться. Мы выпиваем. Все кажется не таким уж безнадежным. Я стараюсь убедить себя, что Алла все еще страдает, и другие страдали, а мои мучения не стоят и выведенного яйца.

70
Как нельзя кстати бородатый раскопал еще одну сногсшибательную новость. Оказывается, страшно страдала и знаменитая пророчица Ванга. Испытанием и болью стала для нее любовь. Муж Ванги попытался заставить ее завязать со всеми ее предсказаниями. Он так и заявил: «Мне нужна нормальная жена, а не гадалка!» Ванга послала его куда подальше.

71
Едва я сел ужинать, Юля сказала: «Мне нужен муж, который бывает дома, а не возвращается черт знает когда с работы!»
Не знаю, чтобы я ответил ей, если бы был Вангой. Но я посылать жену не хочу. Я не хочу перемен в личной жизни. Я ненавижу перемены. Я сказал, что постараюсь что-нибудь придумать. Еще сказал о любви. Наверное, нужно было сказать что-то получше, например, назвать ее ангелом. Хотя…
Нет, только не это!
( 72 )

64
Однажды я решил поднять общественное самосознание.
Я нашел кусок мела, вышел на улицу и принялся писать на асфальте и стенах все, что приходило в голову. Я писал целый день.
К тому моменту, когда было пора идти ужинать, окрестности моего дома были исписаны лозунгами про то, что нужно беречь природу, не мусорить, не рисовать на стенах и звонить родителям. В некоторых местах я написал совсем уже грозное «смерть фашистам!».
Я представлял, что если в город войдут вражеские танки, люди, прочитав этот призыв, не кинутся врассыпную, а, собравшись с силами, бросятся на неприятеля.
Мне было лет семь. И я был в восторге, что волна народного сопротивления и партизанской борьбы поднимется благодаря мне. Я был счастлив от проделанной работы.
Последние несколько дней работать мне хочется все меньше и меньше.

65
Я пытаюсь понять, в чем тут причина. Беру листок и пишу все плюсы и минусы своего положения.
Начинаю с плюсов.
- Я работаю в самой известной газете
- У меня есть своя полоса
- Я узнал много интересного об ангелах
- Чтобы добраться до редакции, мне не нужно делать пересадки в метро.
Дальше – очередь минусов.
- Я боюсь за свою карму
- Меня проклял известный певец
- У меня прослушивается телефон
- Мне кажется, что сенсации становятся все менее правдоподобными. От этого мне неловко. Я не знаю, смогу ли я написать записку от имени маньяка. А вдруг попросят? Уверен, Чехов бы такое точно не написал.
- Меня немного пугает бородатый. В последнее время он все чаще видит привидения, духов и мистические знаки. Возможно, ему нужно в отпуск. Хотя, скорее всего, родные дети его все же доканали.
- У меня снова вычли часть зарплаты.
Минусов получилось больше, но чего-то в списке явно не хватает.
( 66 )

56
Увы, ангелы продолжают страдать. Убит двухмесячный мальчик, но, слава богу, милиция не дремлет! Заголовок напрашивается сам собой: «Пойман убийца ангела».
Каббалисты утверждают, что ангелов восемь: Анаэль, Гавриэль, Самаэль, Михаэль, Сашиэль, Рафаэль, Кассиэль и Ориэль. У христиан их побольше, аж девять чинов – серафимы, херувимы и прочие.
Страннно: за то время, что я здесь работаю, погибло уже ангелов десять, что полностью разрушает фундамент каббализма. Еще чуть-чуть, и христианские догматы тоже будут повержены.
Мне кажется, что за все это я буду гореть в аду.
Попытаюсь заняться чем-то более праведным.
( 57 )

51
Брат заявил, что, по его мнению, я занимаюсь чем-то не тем. Вчера пришел домой около двух ночи с жуткой головной болью – поднялось давление, а как ему не подняться, если все это время мы придумывали заголовки для очередных сенсаций, которых оказалось слишком много: какая-то женщина на половину уменьшила свой вес, кинозвезда показала на пляже грудь, власти начали выселение из квартир коммунальных должников, телеведущая оказалась беременной и все такое прочее, что нужно было непременно поставить в номер, потому что вдруг опередят конкуренты, чего допустить нельзя.
Я старался, как мог. Кажется, получилось, и вот итог: меня решили повысить. Теперь я должен переписывать материалы сотрудников целого отдела.
Бородатый сказал, что занимается тем же самым. Здесь никто не умеет писать, прошептал он мне на ухо, набрали бездарей, им бы только информацию находить, а двух слов связать не могут, ты заметил? Я заметил. Плохо написанные тексты – это для меня как ножом по сердцу, от этого почти что физическая боль. Да, добавил он, на боль нужно обращать особое внимание. Боль – это почти что как ангелы. Действует на читателей безотказно.
Выпил таблетку и, мучаясь от головной боли, думал о боли до утра. Бородатый прав на сто процентов.

52
Больно, понятное дело, бывает не только мне. Не чувствует боли только голый землекоп, чьи клетки лишены нейротрансмиттера, известного как «вещество Р» и отвечающего за передачу болевых импульсов в центральную нервную систему. Таким хоть до утра работай, ничего не станется. Они не чувствуют порезов и ожогов. Может быть, именно поэтому землекоп и является самым долгоживущим из известных науке грызунов? Двадцать восемь лет, это вам не шутка.
Впрочем, знаменитости живут намного больше. Мне кажется, что в этом есть какая-то нестыковка. По словам бородатого, у них постоянно что-то болит, так что странно, почему они не умирают к совершеннолетию. Лично я, когда раскалывается голова, сразу готов на тот свет. И когда брат камнем долбанул, тоже хотел моментально скончаться, потому что крови было навалом, а крови я боюсь.
( 53 )

42
С бородатым я почти подружился. Мы ходим вместе обедать. Он здесь с самого начала, когда газета только начала выходить. Вспоминал, как вместе с Арамом, его замом и еще несколькими энтузиастами ходил по Москве и раздавал таблоид всем встречным. Первые номера расходились именно так.
Мы знали, что будем лучшими, сказал он. И шмыгнул носом.
Мне кажется, у него аллергия.
( 43 )

33
На очередной планерке выяснилось, что в одной из провинциальных больниц медики уже четвертый месяц борются за жизнь младенца, родившегося без кожи.
"Ангел без кожи" – я сразу же придумал заголовок к этому материалу.
Бородатый улыбнулся, шмыгнул носом и подмигнул.
( 34 )

Ну а если в сбт кому-то совсем нечего делать, то...

29
Иногда мне кажется, что все это происходит не со мной. Мне кажется, что меня вообще здесь нет, зато я присутствую совсем в другом месте. Где-нибудь у моря. Да хоть на той самой лестнице, которая мне снится, и, как я уже говорил, я спускаюсь по ней на встречу прекрасной незнакомке. Когда на меня находит, я даже представляю, что она мне может сказать. Сначала, конечно, мы обменяемся дежурными фразами, я попытаюсь острить, но обязательно ляпну что-то банальное, и буду пялиться на нее, как дурак, но она спасет положение, засмеется, но не зло, а по-доброму, предложит погулять вдоль прибоя, и мы будем медленно идти, потом возьмемся за руки, и тогда она, томно опустив глаза, поведает печальную историю своей жизни, в которой непременно будут присутствовать высокие стремления, мечты о прекрасном, красивые образы, большие надежды, так и не полученный аттестат, домогательства начальников, и – в конце рассказа – она тихонько заплачет, а я буду успокаивать ее, и говорить, что это ничего, что все образуется, что жизнь полна возможностей и шансов, и, даже если она упустила десяток из них, то - в это нужно верить - поймает удачу за хвост, и тогда уж все пойдет, как по маслу.
Так я думаю, когда не сплю. Мне в это время вообще часто приходят в голову красивые картинки и умные слова. Беда в том, что я сам в них не верю. У Чехова, например, хорошо не становится никогда. В конце героев ждет смерть, разорение, разочарование, заточение в психушку и душевный кризис. И у Джармуша так же, а это наводит на мысль, что иначе и не может быть. Особенно, если лезешь на рожон.
Сегодня мне показалось, что я именно этим и занимаюсь. Черт меня дернул заговорить про ангелов.
( 30 )

23
Я работаю здесь уже два месяца.
Сижу за компьютером и выдаю полосы.
Мне говорят, какая звезда на этой неделе совершила самую большую глупость. Иногда я замечаю эти глупости первым. Выпиваю чашку кофе и начинаю писать. Мне бы хотелось, чтобы все знаменитости дрожали от одного упоминания моего имени, но с этим вышла неувязка.
Имя меня заставили поменять.
Мне сказали, что моя фамилия слишком длинная, люди же пролистывают газету на ходу и могут не успеть при коротких перебежках прочитать, как меня зовут. А это очень важно. Это – эффект узнавания и ощущение родства. Для всех я должен быть как брат, хотя мне хватает и одного брата. Иванов – вот хорошая фамилия. Короткая и ясная. Одна беда – она ничего не говорит, а фамилия должна говорить. Как у революционеров. Сталин. Значит, твердый, как сталь. Вот и мне надо так.
Меня попросили составить список моих возможных фамилий. Важно, чтобы она была русской. Это читателям нравится особо, от этого я им буду казаться еще роднее. У нас тут есть Базиев, сказали мне. Он про собак пишет. Вот и стал Борзовым. А про экономику пишет Кошельков. Думай теперь, кто может писать про звезд.
( 24 )

17
В итоге я написал совсем про другое. Тут как раз подвернулся один конкурс. На него от России выдвинули девицу, у которой если и было, что хорошего, так только тонкие щиколотки, красивые такие, прямо как мне нравятся, но во всем остальном просто не рыба, не мясо, таких полно, да и с тонкими щиколотками полно, но это же не значит, что нужно представлять страну перед всем миром, это же безобразие, если выбирают за щиколотки, я так и написал, и добавил еще про национальную гордость, потому что нам есть, чем гордиться, у нас и Гагарин был, и композитор Свиридов, от которого у меня мурашки по коже, особенно в том месте, где скрипки выводят «па-па-пара-папара-па-пам-пам-пам», и тот самый исполнитель, который раньше пел в диспансере у бабушки, и это все звезды, а тут нам подсунули неизвестно кого, как будто нет вокруг нормальных артистов.
Я, когда пишу про то, что волнует, иду интеллигентно, без всяких фразочек и лизоблюдства, но напролом, а тут меня действительно тема взволновала, да еще и первая полоса на новой работе, так что я дал жару на несколько тысяч знаков. Это был отличный текст, и начальник сразу пришел в восторг, в которой просто не мог не прийти, потому что людей с плохим вкусом начальниками не делают.

18
На следующий день у меня вышла первая полоса, что, конечно же, я отметил, как положено, позвонил бывшим коллегам, родителям, брату и бабушке, было ведь чем похвастаться, разве нет, это же не гвозди на даче вбивать, а совсем другое. Меня, может, все страна прочитала и теперь гордится, что нашелся один из всех, кто может сказать правду о звездах, невзирая на их щиколотки, и теперь уже им придется держать себя в руках и думать, прежде чем что-то делать, потому что я за ними пристально слежу.
( 19 )

10
Кажется, мне повезло. Жалко только, что теперь приходится сидеть с открытыми глазами, хотя тут еще несколько человек желают рассказать свои сюжеты. Они, сразу видно, молодцы. Настоящие акулы пера. Меня-то сюда позвали писать колонки, рассуждать о поведении знаменитостей, ругать дрянные фильмы и описывать телевизионную белиберду. Это, между нами, не так-то уж и сложно, особенно после прочтения нескольких томов Чехова, или Антона, как называю я его для себя, хотя и никак не решусь перейти с писателем на «ты». Садись и пиши, две полосы в неделю, вот и все дела, ни забот, ни хлопот, а им каждый день сенсации подавай, да еще с самого утра в кабинете начальника, которого даже нельзя спокойно нарисовать. А это дело не из простых, потому что сенсации на дороге не валяются, за ними охотится еще штук десять редакций, и все хотят успеть первыми, и еще придумать, как эту сенсацию подать, чтоб у всех волосы дыбом от восторга встали, и побольше подробностей вызнать, а ведь кругом норовят обмануть, потому что журналистов никто не любит, я это даже сам себе говорю, когда плохое настроение и девушки в ответ не улыбаются.
Но тут ребятам подфартило. Накануне напроисходило много чего. Собака откусила хозяину член, ясновидящая предсказала новую войну, девочка научилась рисовать ногой, какой-то певец подал на развод, что вполне устроило главреда, который, сказав что-то о дедлайне и ошибочном мнении, что тут не редакция, а санаторий его имени, отправил всех восвояси, на счастье забыв про мой рисунок, что меня вполне устроило, потому что хотелось кофе, да и не было охоты болтать. Болтают пусть в санаториях, а тут другое, тут все серьезно, хоть у некоторых и возникают сомнения, и я пришел не расслабляться, а серьезно вкалывать, потому что у меня обязательства, а еще пообещали хорошие деньги за две полосы, а полосы я писать люблю, они у меня выходят, если без ложной скромности, замечательные. Я большой специалист по полосам. Могу сочинить их про мужскую дружбу, разбитые мечты, женскую неверность, ненужность костюмов, вредность галстуков или чей-нибудь развод. За это мне и платят, потому что каждый зарабатывает, чем умеет.
( 11 )

6
Я же говорю, резкие перемены не приводят ни к чему хорошему. Портрет пропал, а что взамен? Пришлось сидеть и слушать, о чем болтают редакторы. Но тут уж, признаться по правде, я совершенно не пожалел, потому что их разговор неожиданно оказался чрезвычайно интересным и полезным, ведь я тут первый день, и мне еще учиться и учиться, и любой опыт бесценен, только впитывай, особенно когда ничего подобного ранее не слышал, а подобного я не слышал точно и даже не читал, потому что читать любил Чехова, особенно про «Монтигомо ястребиный коготь», а тут оказался настоящий Капоте со всеми хладнокровными убийствами мира, от которых, впрочем, даже старина Трумэн сошел бы с ума.

7
Это была чрезвычайно душераздирающая история из тех, которые хорошо слушать с закрытыми глазами, потому что так лучше работает воображение, рисуя картинки, покруче моих, а мой лист с портретом уже похож на мячик для пинг-понга и лежит в кармане, что не очень-то удобно, потому что джинсы у меня крайне узкие, а карманы такие, что, положи в них монетку, и та будет давить, что уж говорить про скомканную бумагу, но сейчас меня это не очень тревожит, ибо я - само внимание.
Я закрываю глаза и сразу начинаю представлять всех героев драматического сюжета, о котором рассказывает какой-то невысокий мужик в потянутом свитерке, с длинными волосами, окладистой бородой, несколькими любовницами, которых он угощает пивом и шоколадками по воскресеньям, отправив жену на экскурсию в далекий старинный монастырь, хотя и не могу утверждать, потому что вижу этого человека в первый раз. Меня, впрочем, не проведешь. Я людей вижу насквозь. У него наверняка есть любовница. А, может, и несколько штук. Уж больно он дерганный: не успел начать говорить, как тут же заволновался, стал заикаться и смотреть в пол, точь-в-точь как человек, которому есть, что скрывать. Мне вот скрывать совершенно нечего. И смотреть на этого типа не очень приятно. Не люблю тех, у кого полно тайн, а в этой маленькой комнатке навалом таких. Уселись вокруг стола, во главе которого оказался так и не нарисованный начальник, а эти по бокам. Глаза б на них не глядели.
( 8 )

1
Вчера я снова поменял работу, хотя кто бы знал, как я это ненавижу. Скакать с места на место – последнее дело, я в этом убежден. Не люблю перемены. Мне даже сны снятся одни и те же. В них обязательно присутствует море, ярко-голубое небо, какая-то лестница, ведущая к воде, я спускаюсь по ней, но до моря так и не дохожу, потому что встречаю девушку, и она улыбается, и поправляет волосы, и смотрит на меня, и даже что-то говорит, но что - я не могу понять уже несколько лет, потому что, едва она раскрывает рот, просыпаюсь. В этом тоже, к слову, прослеживается постоянство. А в смене работы его нет, что меня нервирует и портит аппетит. Хотя, конечно, мне повезло. Что бы там не говорили, а я устроился в самую известную газету. Стал членом новой большой семьи. Важным винтиком в механизме. Такое выпадает не каждому, а мне выпало, за что надо поблагодарить, словно звезда на вручении «Оскара», много кого - господа бога, в которого я пока не поверил, Марию Гваделупскую, потому что мне нравится ее имя, ну и, конечно, брата.

2
У меня неплохой брат, хотя, конечно и с закидонами. Убить человека для него – раз плюнуть. Помню, когда ему было около четырех, он двинул меня по голове камнем. Здоровенным таким булыжником. Подкрался сзади, и как долбанет. Аж искры из глаз. Мне кажется, чтобы сделать такое, нужно иметь некоторые задатки, и они, без сомнения, у него есть. Думаю, они наверняка проявятся еще раз. Может даже когда-нибудь он станет известен, как Ли Харви Освальд или кто-нибудь из «Черных пантер», и я буду и втайне гордиться, и, чем черт не шутит, открою его музей, где буду читать лекции и рассказывать, каким он парнем был. Я обязательно скажу и про то, что у него, о чем не спросишь, обязательно получишь совет. Может, слушать его будет совершенно неприятно, потому что он без этих сантиментов и телячьих нежностей, но совет будет в точку. Скажет, как пригвоздит, потому что правда имеет свойство хоть и действовать на нервы, но вправлять мозги, а мне их, между нами, раньше стоило вправлять, о чем я частенько говорю своим родителям, отчего-то благословившим меня на первую женитьбу, хотя чего там благословлять было, лучше бы сказали пару ласковых про то, что в восемнадцать не о свадьбах думать надо, а о светлом будущем, и не давали бы денег на билеты в кино, потому что своих-то у меня было курам на смех, а без кино какие отношения. Брат бы мне точно не дал, но беда в том, что в то время деньги у него самого не водились. Он тогда, хоть и почем зря камнями по голове лупил, еще не работал. Он ведь младший. Сидел, смотрел чушь по телевизору и иногда изрекал что-нибудь полезное и нужное.
( 3 )