Бегство в детство вместе собственными детьми - что может быть лучше в пятничный вечер?
Сегодня все вместе начали смотреть вот это:


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Слушать, как они смеются - ни с чем не сравнимый кайф.

Смотреть на фотографии детей приятно и поучительно. Они почти всегда улыбаются, чего многим не хватает. Но вот не до фотографий пока.
Пока мы рисуем. Я - ночами для них, они - днем для меня.
Лея вот - свиной гриб, о котором уже было. Остальные...
Сегодня дома была открыта детская студия: бумага, карандаши, гуашь, акварель, все трое вокруг стола, я где-то между, перебежками, меняя воду и ловя кайф.
А после - ловя его же от того, что получилось, ибо и это - приятно и поучительно.


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Соня вот изобразила фрукты на блюде. Безо всякой помощи, что редкость.


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Андрюшка и без подсказок понятно, что нарисовал.

Всего несколько дней, чуть больше недели, вот, собственно, и все. Они – у самой границы с Украиной, где жара, куча клубники, маленькие домики, степь, никому не нужные закрытые шахты, вишня прямо вдоль дороги и смешные цены на базаре. Но детям до этого что. Они бегают, ловят жучков, лопают ягоды, купаются в пруду и не думают пока ни о прошлом, ни о будущем. У них есть лишь настоящее, в котором они, кажется, счастливы.
Иногда очень хочется ненадолго снова почувствовать себя ребенком.

Я сидел у балкона и, глядя на дождь, пил пиво, читал Тома Вулфа, после решил поспать, но был разбужен, и были разговоры, и переходы от ненависти до того, что уже странно называть всем известным словом, и просто нормальные слова, и полуулыбка и потом еще несколько часов одиночества, когда заснуть невозможно и тяжело не спать, и думаешь, чем бы себя занять, и пишешь, и думаешь, и куришь, и снова стоишь на балконе, чувствуя прохладу и уже почти летний ветер, и хочется выпить, но нечего и не с кем, и не хочется включать телевизор, на мобильном кончились деньги и...
Вот и решил поискать старые фотографии, которые были неизвестно где, а тут нашлись наконец. Мне нравится их цвет и их настроение. Мне просто нравится смотреть на этих людей - давно уже умерших, но тогда, перед камерой, полных жизни, планов, внутренних метаний, проблем, боли и радости.
Вот это вот - где-то в Полтаве. Один из мужчин - мой прадед. Какой из даже не важно. Тут замечательны все.


( Посмотреть в полный размер, 73.06 КБ, 800x565 )

Кроссовки покрылись грязью, машина давно уже не бела, дворники отказываются счищать с лобового стекла коричневую жижу, все больше кажется, что вокруг хорошо, но иногда становится как-то печально - особенно когда понимаешь, что не всегда можешь повернуть все так, как считаешь правильным.
И тут уж - без дураков! - помогает вот это: пока их нет, хотя бы смотреть на их рисунки, точнее, на рисунки Леи (которая любит ван Гога:)), от которых настроение поднимается стремительно.



Ну, или не рисунки, а вот такие вот поделки. Это она делала сама. Я просто стоял рядом.

Вот уже несколько месяцев Лея ходит в студию керамики, с удовольствием принося домой то, что делает. На полках уже стоят чашки, солонки, черепахи и блюдца.
Ей в кайф. Еще больше в кайф, когда хвалят, потому как ласковое слово и кошке приятно. Она приходит на занятие, надевает фартук и два часа делает свое дело. Лепка и рисование - вот, пожалуй, две вещи, от которых она получает наибольшее удовольствие.
Как это все происходит? Ну, примерно вот так:



Черт его знает, что из всего этого выйдет. Я вот с удовольствие ходил в художественную школу, но художником так и не стал, о чем иногда жалею. Кем станет Лея - еще большой вопрос. Но уверен: все, что берется в детстве, даром не пропадает.
Ну, почти все. До сих не понимаю: на кой черт я занимался борьбой? Это две такие большие разницы... К сожалению.
За керамику же отдельное спасибо sonya_keramika

( Еще фото )

Ну и вот она - та самая бабочка из папиросной бумаги, которую мы сделали с Леей, и о которой я уже рассказывал дня три назад:

...а вчера Лея и Соня делали мне "прическу". Первая втирала в голову блестки от елочной игрушки, вторая - елозила расческой по моим вискам. Было жутко приятно.
И мне не было стыдно, что вот мне приятно, а в Осетии война.
А потом из папиросной бумаги, предварительно раскрашенной акварелью, мы делали большую бабочку с пестрыми крыльями. Получилось просто отлично.

 לאה

סוניה

 

За написание спасибо guy_gomel

На этом - все. Наконец-то научился делать черно-белые снимки...

(Лея)

Как-то один к одному. Дочка становится все самостоятельнее, ершистее, кажется, что еще чуть-чуть и - станет совсем взрослой, обзаведется своими планами, видами на жизнь, соберет чемодан, помашет рукой, а потом..
Мне почему-то часто кажется, что она уедет. Вот младшая останется, а старшая уедет непременно и куда-нибудь далеко. Ну, то есть не на другой конец города, а, скорее, на другой конец мира. Или, хотя бы, Европы.
А еще мне кажется, что в начале ей там будет очень непросто, но еще сложнее будет мне.
Вчера, в большом магазине, она потерялась минут на пять. Просто тихо ушла в сторонку, а мы ее искали. И вот эта вот мысль, что она непонятно где... И по заднице дать захотелось, и, одновременно, сказать что-то такое... как будто признание в любви.
В те несколько минут, что ее не было рядом, мне почему-то снова подумалось: а ведь точно, уедет...


Уезжаешь… Ну что же… В путь…
С чемоданом, набитым планами
И наивными самообманами,
В косметичку сложив свою грусть.

Уезжаешь… Куда? В Брюссель?
Городок с черепичными крышами,
Проводами, от влаги провисшими.
А у нас тут февраль. Метель.

А у нас тут – «достать чернил»
И поплакать стихами набело:
Дескать, что ж ты Москву оставила?
Дескать, дай тебе Боже сил!

А у нас – не видать ни зги,
Ни того, что намного ближе…
Может, будешь потом в Париже
Сединою белить виски?

Уезжаешь… Антверпен, Гент,
Брюгге, Льеж, Ян Ван Эйк под боком.
Ты Европу возьмешь наскоком,
Поменяв тертый рубль на цент.

А у нас тут…
Давай…
Держись!
Кареглазая, носик выше!
В Амстердаме, Брюсселе, Париже
Будь счастливой везде, ты слышишь!
Я прошу тебя. Ну! Улыбнись!

Не всякая болезнь – зло. Это особенно ясно понимаешь в ситуации, когда работа не оставляет вообще никакого жизненного пространства, сжирая время, силы и желания.
И тут случается пауза.
Этакая четырехдневная пауза, которая – о, чудо! – помогает вспомнить о том, что вообще-то есть вещи куда более приятные, важные и нужные, чем любая служба.
Впрочем, обо всем этом врач сразу предупредил. Вам, говорит, нужно отдыхать и приятными эмоциями наслаждаться, тогда давление само упадет.

Для начала я просто остался дома, что приятно само по себе.
А после…

Разноцветные флажки, украшенные мальчиками-лыжниками, медвежатами и зайцами из старых детских книг, пестрые шарики за витринными стеклами, золотые ленты, свисающие с потолка. За окном – небольшой сугроб, а на нем – с десяток трех-четырех-леток, с визгом съезжающих вниз на попах. На тщедушных деревьях горят желтые огоньки.
Вчера мы ходили в ГУМ. Просто собрались и поехали вчетвером.
Мы сидели в кафе, пили горячее молоко и мятный чай, а дочки минут двадцать безостановочно бегали вокруг елки, счастливые и довольные…
А ведь до Нового Года осталось-то совсем ничего…
Если бы не болезнь - ни за что бы не догадался.

Сегодня Лея нарисовала картинку - ангела. И тут же сочинила стихотворение. Вот такое:

Ангел по небу летел,
Напевая
Песню уютную:
"Пайя-папайя!"

Вчера Лее исполнилось 4 года. Отмечали в кафе, потому как что же это за 4 года без эклеров, шукетов, какао и прочего сладкого.
Сначала были поздравления от брата:



После - Лее признались в любви. Встав перед ней на колени, незнакомый и нетрезвый юноша пообещал ждать ее ровно через 16 лет на берегу океана.
Лея была в восторге, хоть и хотела спать.




Присутствующей при сем Соне от незнакомца достался лишь цветок. Наверное, именно от обиды она его съела минуты за полторы. Ну а потом решила отдохнуть у меня на руках.
Вот так:

Ну, не совсем, конечно, нашей, однако... Черт его знает, какой год. Начало 50-х где-то. Мой дедушка (он справа) в роли тренера сухумской молодежной команды по волейболу.

Или вот еще любопытно, хотя и вызывает странные ощущения. Параллельные прямые, оказывается, действительно пересекаются в пространстве. Ну а как еще это объяснить? Ну, вот это: на одних снимках я, на других - моя дочка. Между этими снимками - около 30 лет. А места - одни и те же.
( Фото... )

В последний день службы на старом месте, между оформлением документов и сбором необходимых подписей, что-то потянуло на воспоминания. Причем, визуальные. Разбирая свой фотоархив, наткнулся, например, на снимки своего отца еще того - далекого сухумского периода его жизни.
Смешной такой...
( Фото... )

"Ах, проклятая ты мошка!", заявила сегодня моя 3-х летняя дочь своей 9-ти месячной сестре. Черт, что дальше-то будет?!

Интересно, с какого возраста я стал что-то помнить? И почему моя память выхватывает лишь редкие фрагменты собственного бытия, забывая многое другое, что тоже было и тоже, возможно, важно. Пытаюсь вспомнить детство, а вместо этого - редкие вспышки.
1. Мне, кажется, 4 года. Сев в раскаленную на солнце "копейку" я смотрю, как ловко крутит руль моя бабушка. Не понятно по какой надобности приезжаем в Агудзеру. Она уходит по делам, а я, оставшись в одиночестве, пытаюсь погладить рыжего теленка. В ответ он лижет меня своим шершавым языком. Кажется, в восторге мы оба.
2. Мне около пяти лет. Накопав с вечера червей, я с нетерпением жду наступления утра. Отец обещал взять меня на Кадор ловить форель. На рассвете мы пьем сладкий чай, закусывая хлебом, который пекли только в Сухуми - огромный, круглый и невероятно ароматный (сейчас такой можно купить разве что на базаре, раньше же его привозили и к нам на Каштак)). Мы засовываем в багажник удочки, кладем в сумку термос. Через 30 минут мы на месте. Крутой берег, прозрачная вода, яркие солнечные блики на камнях. Еще через пару минут выясняется, что червей я забыл дома. Упс... Ну и черт с ними! Мы сидим на берегу, смотрим на Кодор, на солнце, на ивы, на снующих у берега мальков, попиваем чай из термоса. Я не помню момента, когда был бы более близок с папой.
3. Мне около шести. Вместе с бабушкой я еду за лавашем к Келасурскому вокзалу. В пурню выстроилась небольшая очередь из отдыхающих. Перед нами стоит женщина-блондинка лет сорока с полиэтиленовым пакетом. "Не кладите туда лаваш", - предупреждает ее моя бабушка, дымя вечным "Космосом". Блондинка, однако, оказывается упертой. И вот лаваш в ее пакете. Раскаленная корка плавит целлофан, ручки кулька растягиваются и "заламинированный" хлеб падает на землю. Продавцы по-детски заливисто смеются.
Мы покупаем три лаваша, по дороге, естественно, съедая один из них. Это наш ритуал.
4. Бабушка получила заказ на оформление гостиницы "Рица". Вместе с еще одним художником - Жорой Гватуа - они должны написать несколько огромных картин. Жора недавно перенес инсульт. Через каждые три часа, оттерев душистым разбавителем краску с рук, он спускается к морю, неспешно бродит по кромке воды, набираясь сил, а потом устраивает "перекус". За компанию я поглощаю с ним холодный мацони, смешанный с совершенно фантастическим количеством самой разной травы. Вкуснотища!
5. Мне лет 8. Москва. Я с родителями в Цирке на Цветном бульваре. Внезапно поймал себя на мысли, что меня занимает не столько представление, сколько гимнастки в трико. В душе всколыхнулось что-то доселе неизвестное. Однако, насмотревшись фильмов с Гойко Митичем и вообразив себя индейским вождем, я стараюсь смотреть на происходящее беспристрастно, сидеть с каменным лицом и не хлопать...
6. Мне 9. Вместе с одноклассниками, их родителями и своим дедушкой иду в Планетарий. Экскурсия проходит гладко. Но после всех заводят в зал, рассаживают, выключают свет и начинают демонстрировать нечто про космос. Внезапно торжественность момента нарушает раскатистый храп. Мой дедушка устал и решил вздремнуть. Боже, как мне было стыдно:)
7. Мне 10. И снова Сухуми. Известный в Абхазии скульптор Марина Эшба приглашает бабушку на юбилей ее мужа Нури. Меня всегда восхищала их квартира в районе Синопа. Огромные и многочисленные комнаты соединялись друг с другом, образуя некое подобие кольца, где роль драгоценного камня исполняла здоровенная веранда, увитая виноградом. Сначала была мамалыга со всем обязательным набором. После - длинные тосты и разговоры. Устав сидеть на месте, я отправился исследовать жилплощадь, и, словно профессиональный археолог, нарыл таки "драгоценность": под тончайшей марлей лежал замечательный торт. На его поверхности умелой рукой художника Марина выложила изюмом профиль именинника. Сначала я съел каждую третью изюминку. Потом - каждую вторую. От наказания меня спасло только чувство юмора гостей.
8. По дороге наевшись ежевики, я залезаю на самую вершину горы, уходящую вверх прямо от Тбилисского шоссе. Среди зарослей табака я ставлю этюдник и начинаю рисовать. Я вижу наш дом, пять дубов вокруг него и море, цвета "фц".
9. Мне 11. Уже вместе с другой бабушкой я еду на экскурсию в Суздаль. Зайдя в полуподвальный магазин, мы обнаруживаем, что здесь разливают по стаканам медовуху. Уговариваю бабушку дать мне попробовать сей напиток. Я пробую. Бабушка допивает. И, слегка захмелев, вскоре начинает рассказывать мне что-то очень смешное.
10. Мне, кажется, 13. Взяв невесть откуда небольшую пластиковую формочку, я кладу в нее растертую в порошок таблетку гидроперита, посыпаю сверху фиксажем, распахиваю дверь в туалет, в котором сидит мой младший брат, и кидаю формочку ему под ноги. Смесь срабатывает. Туалет с шипением заполняется едким дымом. Восторг!;)
11. Мне 14. И опять Абхазия (забавно, но, родившись в Москве, больше всего воспоминаний я храню именно о Сухуми). После заседания в Союзе художников бабушка ведет меня и брата в "Нарту" на обед. Мы заказываем себе по мамалыге с сулугуни и солянке. Брат, как всегда, не может осилить и половину порции, потому как вообще недолюбивает мамалыгу. Я съедаю все, что было в моей тарелке, а после - и в его. А потом мы отправляемся есть мороженное в кофе при гостинице "Абхазия". Там давали (вот мамой клянусь!) самое вкусное мороженное на свете.
12... А потом, кажется, детство кончилось. По крайней мере, уже ничто не очаровывало, не радовало меня с такой силой, с какой возможно радоваться только ребенку. Жаль...